Вагнеровец-канибал
Ужасная история про каннибализм среди оккупантов с неожиданным финалом. Такого я не мог ожидать!
Транскрипция разговора
— Алло. Да, здравия желаю. Майор Чернобаев, оперативный штаб спецоперации, да. Ирина, вам сообщили уже по поводу Сергея Леонидовича, вы в курсе? Нет, нет. Вы еще не знаете? А что? извините что так по телефону в общем к нам оперативный штаб поступила информация что находясь находясь на позициях им были получены ранения и совместимые с жизнью погиб соболезную вопрос о доставке тела у них проблема была с обеспечением с поставками продовольствия и так далее. И скорее всего это пищевое отравление вследствие каннибализма. Поэтому на данный момент проводится расследование. Вы уже извините, что вот так. Ну, недосмотрели.
— И когда это случилось?
— Ой, ну к нам информация поступила 20 минут назад. Когда уже констатировали смерть врачей.
— Скажите, что мне теперь делать? Где мне его искать? Как забирать?
— Проблема, потому что там Следственный комитет проводит расследование, как так получилось, что там в двух словах, чтобы вы просто понимали, Сергей еще с одним сослуживцем, они по сути съели третьего сослуживца отравившись.
— Вы знаете, я в это не поверю, что Сергей такое мог сделать.
— Послушайте, я тоже не поверил, но передо мной материалы дела, сейчас проводится расследование, как это произошло. По сути у нас три трупа на руках. Поэтому с вами свяжется следователь Следственного комитета. И вот уже более подробно вы сможете обсудить с ним. Вы не замечали ничего подобного за Сергеем, скажите мне?
— Никогда в жизни. Я же говорю, он вообще никогда такого даже...
— Я не верю в это. То есть в моменты близости, покусываний каких-то, ничего такого?
— Нет, Нет, … Вы знаете, мне вот...
— Не палец, даже не за шею, даже в игривой форме ничего такого.
— Нет, Нет, … мне вообще позвонили первого числа и сказали, что он раненый, и он в госпитале, в больнице.
— Да, у нас есть об этом запись, после этого их направили опять на передовую, но у нас обеспечение оборвалось, линии логистические, понимаете? И мы не могли подвезти туда, не могли подвезти продукты, еду.
— И последняя его информация, вот даже вчера мне отсылали, что он в Луганске в больнице лежит.
— Так вот, в больнице он уже был с отравлением, но, к сожалению, врачи не справились.
— Написали мне, что с этим самым, с ранениями осколочными, дротики там какие-то, потеря крови.
— Оказалось, что отравление было, да.
— Нет, нет, я даже не поверю в это. Это, скорее всего, от ранения он умер. У него там что-то с головой сказали, какую-то операцию ему делали.
— Ну, в любом случае, вот, звоню вас, уведомите об этом, значит. Вам еще следственный комитет позвонит, поэтому вы пообщайтесь.
— А скажите, как мне это тело забирать-то?
— Пока еще расследование ведется, тело вам не отдадут.
— А потом когда?
— А потом, это вам следователь уже сообщит.
— Может быть, это не он. Потому что, смотрите, мне еще писали там, что там 4 человека под таким же фамилием, только дата рождения разная.
— Так, смотрите, ну я вам звоню по поводу, значит, 18 марта 86-го, правильно?
— Да, да, да.
— Ну у нас все, у нас ошибок не бывает. То есть вы точно за ним не замечали, он никого не предлагал?
— Нет, Нет, … никогда, нет. Он всегда
— Жирающим взглядам никогда не смотрел?
— Нет, нет, такого никогда в жизни
— Шашлыки вы делали, скажите мне, шашлыки он любил?
— Делали, нет.
— О-о-о.
— Он никак любил. У него была проблема с зубами, у него зубов не было. Они были там, у него коронки повыпадали. Он резал кусочками, но он, как обычно, такого в жизни не было. Вы что? Что?
— Не, ну, послушайте, я говорю с вами, смотря на материалы дела. Я же не придумываю это, понимаете?
— Не, ну я вам говорю, написать можно что угодно, но нет, только не
— Написать, то послушайте. Вот вы сейчас говорите, что он отрезал маленькими кусочками. Так вот, а на теле съеденного солдата мы сначала не могли понять, что это были за следы, а теперь вы пояснили, что это были надрезы. Видимо, он просто срезал и...
— Да, ну нет, ну глупости, нет. Я вам рассказываю, потому что вот, ну у него не, ну не мог он жевать. Я вам сейчас даже дам, можно вам сейчас перезвонить его дядя, он тоже в отделе работает. Такого никогда за ним не наблюдалось, и он не такой. Нет, нет, нет, даже слушать такое не хочу.
— Тяжело эту информацию принять что такого быть не может поймите вы имеете право знать мы не можем этого скрывать вы близкий человек поэтому имеете право знать но в общем смотрите вам еще следователь позвонит поэтому вы держитесь конечно номер запишите меня зовут степан андреевич Хорошо. я психолог смотрите моя задача помочь вам теперь живу ну во первых у вас новая реальность Хорошо. вместо которой его нет, и вам теперь нужно как-то самостоятельно жить. Вот, понимаете, да? Так, Сергей. Степан Андреевич.
— Ой, Степан, подождите.
— То есть я правильно понимаю, вы утверждаете, что он не мог никого съесть, потому что у него не было зубов?
— Нет, он не мог никого не съесть, не укусить, не обидеть. Он совсем другой. Он наоборот всегда такой, что если где-то видит какую-то, ну как вам сказать, несправедливость или где-то кто-то кого-то обижает, он сам полезет, он всегда выручит. Нет, это вообще, этого не может быть. вообще вот вам не одна я это скажу нет даже было такое мы на какие-то вперед темы разговаривали такого вида он таких людей презирал он он еще и да как так можно он не кошку никогда не обидит не собаку ничего нет нет нет мы мы говорим про одного и того же человека Ну, Сергей Леонидович Абисонов. — По какой статье он сидел? — Короче, он последний раз сидел там за кражу, у него маленький срок был. — А перед этим? — А перед этим он сидел за 228. — Ну, просто святой человек, мухи не обидят. Ну, я вам говорю, что он, да, были у него эти наркоманские, ну, он был наркоман, как бы такой. Ну, и то не постоянно, что это. Но нет, он действительно был святой. Была у него вот эта, ну, вредная привычка наркотики, но чтобы кого-то обидеть, кого-то укусить, кого-то что-то, нет.
— Еще раз, мы про одного того же человека говорим. Мы говорим про Сергея Леонидовича, который сидел, значит, сначала за кражу, потом за наркотики, потом взял в руки...
— Нет, он сидел сначала за 228-е, отсидел 4 года.
— За кражу, так.
— Да.
— А за кражу сколько сидел?
— Да ему там давали полтора года.
— А, ну ничего. Вот, и получается, он вместо того, чтобы досидеть полтора года, согласился взять оружие и пойти наемником в чужую страну. И это святой человек.
— Ну, как это в другую страну? Он пошел к нашим, за наших защищать.
— Ну, за наших, да, просто, ну, как бы, вы географию в школе учили, все-таки, ну, есть...
— Не, ну, подождите, вы мне сейчас такие вопросы говорите, все. Он же пошел не на Украину, он же пошел сюда, за Россию.
— Так, это значит, ну, практически святой человек.
— Ну, да, я считаю, что он пошел воевать за Россию. Давайте, я сейчас не могу разговаривать он не мог никого не съесть, не укусить Ничего
— Ну понятно, да, зубов не было Может он тогда просто деснами перетирал
— Я вам объясняю, что нет Это отпадает Это какой-то бред
— Ну, следователь вам позвонит Объясните ему это Может он не кусал Может он рассасывал просто до смерти
— Да ну, что вы за глупости говорите Молодой человек
— Нет, ну просто как это еще объяснить
— Но я вам объясняю, что он не мог никого съесть. Он будет голодный сидеть, он воду попьет с хлебом, но он никогда ничего не съест. Тем более каннибализм. Ну что за глупости? Нет. Нет, это уже надо кому-то что-то написать.
— Я вас понимаю. Ждите звонка от следователя, тогда мой номер записать, да? Хорошо. Да. Все, да. До свидания. До свидания. Незаместимые. Вы не замечали ничего подобного?
— Нет, мне вообще познакомиться...
— И мы не могли подвезти туда. Послушайте.
— Может быть, это не он. Но я вам говорю, написать можно. Нет, только не это. Слушать такое не хочу.
— Если что мой номер запишите. Хорошо.
— Я сейчас... Так, Сергей. Спросить кого-то что-то. Нет, нет.
— И... Ну, это...
— Не, ну подожди. Это уже надо кому-то...
— Хорошо.
— Да.