Заводы по сжиганию фотографов

Фотографов развелось так много, что уже пора что-то с ними решать!

Транскрипция разговора

— Алло. Алло. Да. Хорошо слышно теперь? Балкон, на Барамзиной 54 находишься сейчас? Следственный комитет, майор Позняков. дома во сколько будешь? Кто звонит? Следственный комитет, майор Позняков. Я тебе еще раз скажу. здравствуйте. На Барамзиной когда будешь? Буду 29 или 30. Следственный комитет, майор Позняков. Слушай, ну следователю нужно с тобой пообщаться.

— Хорошо, там передали дело, да?

— Конечно, ну ты понимаешь, что тебе грозит вообще?

— Страф. Штраф, статья 20.17, знаю.

— Ну, а помимо этого, тот факт, что ты можешь разбиться никак не смущает, нет?

— Я не мог разбиться, было все в безопасности, потому что я не делаю невдуманных поступков.

— Значит, смотри, скорее всего суд наложит тебе запрет заниматься фотографией, чтобы ты нигде лазил.

— Это мое дело, как может быть запрет на то, чем я в сути занимаюсь.

— Официальный запрет, ну, кто ж виноват? Не надо было лазить, значит, по крышам. Ты ж, понятное дело, что, чтобы сейчас не штрафую тебя и так далее, ты будешь опять по крышам лазить. Это очевидно. А если тебе запретить фотографировать, очень легко, очень легко. Ты пакет Яровой читал? Все, у нас есть право ограничить твою деятельность, потому что в противном случае ты подвергаешь опасности не только себя, но еще и окружающих. А если ты кому-то на голову упадешь? Если ты кому-то на машину упадешь? Ты об этом думал, скажи мне?

— Да я не упаду, потому что все безопасно. Это, конечно, так.

— Все рассказывают, пока не упадут, понимаешь? Ты что, первый, что ли, такой, который лазил по крышам, а потом упал?

— Ну, упадают те, кто не обдуманные посылки делают. Виснут на руках там и так далее. Я этим занимаюсь.

— Это понятно, но сам факт в том, что ты попадаешь в ряд именно таких вот людей, понимаешь? Поэтому... Поэтому прокуратура будет запрашивать у суда решение о том, чтобы запретить тебе заниматься на протяжении трехлетней деятельности, как минимум, трехлетней длительности. Три года ты не можешь брать в руки фотоаппарат и публиковать фотографии. Понимаешь, да?

— Да нет, это как-то глупо.

— Ну, слушайте, давайте мы не будем законы называть глупыми, все-таки вы законопослушные граждане, скажите мне. Родион.

— Ну, просто Просто почему-то... когда этим все занимаются, и ни с кем такого не было.

— Слушайте, не надо было лазить там, где лазить не стоит. Вас полиция ловила? Ловила. все. Какие могут быть вопросы?

— Да, ловила. Всех ловят. Я не знаю, что значит не публиковать фотографии, как это всегда было.

— Официальный запись. Судебное решение. Судебное решение получите. Там все будет.

— Ну, ладно. Что скажут, то скажут. Вообще, статья 20.17. Я готов понести ответственность.

— Правильно. Я же говорю, ты постоянно будешь... Понятно всем, что на этот штраф тебе плевать. Совершенно глубоко. 20, 17, ха-ха-ха, давайте я заплачу штраф. Нет, так не пойдет.

— Нужно защитить общество от тебя.

— Потому что ты опасен. Со своим фотоаппаратом, этих ваших фотографов. Заводы надо по сжиганию строить. В общем, следователи...

— Все, делает что-то не так, все опасны.

— Ну, а это не так? Подожди, если ты мне упадешь на капот, кто будет это ремонтировать, скажи мне?

— Да никуда я не упаду.

— А вдруг? Ну, такое возможно?

— Все бросаются в крайности, никто никуда не упадет. Падают те, кто дезумцы, которые прыгают, скачут и так далее. Я хожу по кровли, я никуда не сястую, на край не залажу, не перепрыгиваю и не вешу на руке вниз. Все безопасно, когда я свое тело ощущаю на поверхности, я себе доверяю, все со мной в порядке.

— Это очень хорошо. Ты себе, может быть, и доверяешь, Родион, да? Но государство Государство. твоим ощущениям доверяет не очень, понимаешь так как ты уже имеешь приводы в полицию ты же понимаешь да что мы не можем полагаться на мнение человека который уже нарушал закон правильно тоже ты же просто получается ты приступаешь закон ты преступник и об этом знаешь и для тебя это естественно быть преступником потому что

— Сейчас за государство все прижимает будет как-то отходит от

— Нормы лазь по крыше парк по фотографирую сходи еще, я не знаю, нет что ли мест, где можно что-то фотографировать, или что?

— А? Так и есть. но хочется каких-то ощущений таких.

— Ах, все-таки ощущения тебе хочется. Видишь, мы опять пришли к тому, что ты будешь лезть, штрафую тебя, не штрафую, ты будешь лазить по крышам, и будешь, значит, устраивать вот это вот непонятно что. Нормально. Нарушение закона. И опять, и опять, и опять, и опять. Правильно? Ну правильно же? Ну будешь же лазить.

— Ну, в чем-то правильно, но Но я не делаю вот такого, что тебе можно упасть на шумушине, как вы говорите, или на свалиться к кому-нибудь на

— А, конечно.

— Такого никогда не было и не надо.

— Ты говорить, ты так будешь говорить до тех пор, пока не упадешь, понимаешь? Именно так и будет.

— Я не упаду.

— Потом ты упадешь и ничего сказать уже не сможешь, у голова лопнет, как арбуз. И все. Все.

— Ну, понятно.

— В общем, следователь, значит, с тобой пообщается, он тебе объяснит, значит, технику безопасности и так далее. Он объяснит тебе, как дальше ты будешь жить без фотоаппарата. Изымет у тебя все объективы, которые у тебя есть. Пленки.

— Забирать у меня ничего не будет. Я имущества никому решение суда.

— Это орудие преступления. Секундочку. Ты что делал? Ты нарушал закон для того, чтобы фотографировать. Ты фотографировал. Чем? Это орудие преступления. Короче, давай, не будем сейчас привлекаться.

— А я буду работать? Ты не будешь работать.

— Если очень сильно хочешь работать, поедешь на химию ебашить. Понимаешь? По решению суда. Поехали.

— Что у меня есть основная работа я работаю я думаю что после звонка и

— Следственного комитета и прокуратуры вот и у тебя не будет меня так что веди себя потише все таки не забывай где ты находишься да это российская федерация да не какая нибудь европа все хорошо жди И за много следователей. Все, до свидания. А, здравствуйте. А если тебе запретить фотографировать?

— Я этим не занимаюсь. Ну... Я понял. Мистер, какой вы шансы?

— Такое возможно. Государство, государство. Хорошо.

Другие пранки