Разборки из-за шмарки

— Алло. Индифай? Индифай. Здарова, бро. Здарова, да, здарова, сын шлюхи, как дела?

— У меня, короче, все норм, как дома, это Крышовский, который, Бичевич.

— Нормально.

— Тебе нормально? Оливье же как? Оливье же тоже неплохо. Он у тебя когда видос-то выйдет, бро? Завтра выйдет.

— Алло. Алло. Базарь.

— Ну, я тебя базарю, ё-моё. Уже номер мой определил.

— Определил, да, всё. Мы тебя пробили,

— Хуабый номерок, а?

— Да хуйня, не хуабый номерок. что ты себе в конце тренолика пририсовал, не делает тебя круче. Это лишь показывает, насколько ты тупой.

— Нет, вот понимаешь, показывает, насколько тупой ты. Потому что ёбаный урод, блядь. Ты только и можешь, блядь, обсирать людей. Я не боюсь никого, нафиг. Не посрать. Приезжай, я тебе сказал свой адрес мне сказал Даже ты мне сказал, Четко, ты мне разобьешь ебало Приедь и разбей

— Да, да, но вопрос Как ты хочешь, чтобы я это сделал? Ты хочешь, чтобы я сделал это аккуратненько? Или ты хочешь, чтобы это было жестко? Конкретно, какие лицевые кости Ты хочешь, чтобы у тебя были сломаны?

— Фух, еб твою мать Ты меня сейчас пугаешь Ты только въедешь в город Смотри, можно тебе сошник сломать

— Можно нижнюю челюсть, подъязычную кость можно сломать, можно верхнюю челюсть, можно нижнюю носовую раковину, нёбную, скуловую, носовую, слезную кость. Ну, выбирай, давай, какую. Просто скажи мне, просто конкретно. Я технику опиздюливания тебя разработаю.

— Ну и? Да? А ты не боишься, что тебя на носилку хочу вывезти?

— Меня? Нет.

— Утряль. А, тебя нет? Понимаешь? Хоть у вас 50 человек сюда приедут. Ты не понимаешь, с кем ты сейчас разговариваешь. Я не собираюсь там никем прикрываться. Я просто открою дверь, блядь. Я просто открою дверь. Просто тебя унесут. Вот реально. Я не боюсь никого. Меня в жизни пытались, извините, блядь, и мафиозники нахуй. Срать на поле вести. Ну хорошо, окей.

— Ну, может быть, ты хочешь покататься в багажнике?

— Да,-то этих мафиозников теперь не найти. Знаешь, почему? Под березкой закопали. Вот понимаешь, я ничем не бравирую, блядь.

— То есть ты хочешь сказать, что ты мафиози закапывал под березками?

— Я?

— Да.

— Я не мафиози. У меня просто, понимаешь, очень хорошие связи ментов. То есть, понимаешь, я могу просто, блядь, человеку, вот который мне чем-то угрожал, блядь, два взвода СОБРа, блядь, просто подогнать нахуй.

— Так, и после этого что?

— Да, что, так, ну и что после этого будет, блядь, что ты против СОБРа сделаешь?

— Я после СОБРа?

— Понимаешь, вот мне, я тебе говорю, что мне, мне есть у тебя ручной СОБР есть? Мафиозники. Мне угрожали мафиозники, блядь. И вот эти мафиозники, блядь, извините, что-то куда-то, мне угрожали, что меня срать повезут нахуй на поле, блядь. Где они сейчас? Я что-то как жил, так и живу. Вот понимаешь, я с людьми пытаюсь разговаривать хорошо. Ты что делаешь? Ты приходишь в игру и начинаешь всех обсирать. С первого слова. Тебе ничего плохого не сказали, а ты начал всех просто обсирать и, извините, материть, не знаю, как.

— Так, стоп, ты мне сказал, что у тебя есть, у тебя лично есть ручной СОБР?

— У меня есть очень хорошие связи. И начальник убойного отдела, блядь, великий, блядь, нахуй, блядь, и Апсковщине, блядь, и 5 -10, ну что дальше, е-мое, ну что я буду своими связями перед тобой светиться, вот понимаешь, ну что я буду светиться, ты хочешь приехать мне, и ты вот мне тут кричишь, какую тебе там носопылку разбить, нижнюю челюсть, там 5 -10, приедь, разбей, попытайся, и мы посмотрим. вот тогда вот мы посмотрим, как ты за свои слова отвечаешь. Посмотрим. Я, понимаешь, я у меня, блядь, уже ребенку, нахуй, он совершеннолетний, блядь, а я вот с дурачком каким-то разговариваю, пытаюсь, блядь, ему мозги ставить, что не надо вот так вот себя вести. Понимаешь?

— То есть ты хочешь сказать, что ты пытаешься меня учить?

— Я блядь, кукареку, кукареку, кукареку. петушись, подожди.

— Петушара, успокойся, что ты спетушился?

— Ну, что? Вот я не распетушился, блин.

— Ты распетушился, кукарекаешь, как петух. Ужас.

— Да вот, понимаешь, вот кукарекал ты там, а я спокойно с тобой пытался уже разговаривать.

— Но прямо сейчас ты кукарекаешь очень жестко. Зачем, непонятно?

— Понимаешь, я не маленький мальчик. Я жил в 90-х, я знаешь, в каких передрягах я уже был. Ничего не боюсь. Меня эта жизнь уже напугала в свое время.

— Значит, смотри сюда. Ты хочешь покататься в багажнике? Или ты хочешь с тазиком поплавать на ногах? Выбирай.

— А, то есть ты мне сейчас угрожаешь?

— Не, не, я спрашиваю тебя, как ты хочешь.

— Ну угрози. Приедь угрози.

— Как ты хочешь, расскажи мне. Давай, давай, я тебе описал только что ряд костей в твоем лице, которые могут быть сломаны. Ты меня так и не назвал ни одной, то есть ты ссышь, да?

— Я ссу, я тебе сказал, приедь и докажи.

— Ну я-то приеду, я приеду, а ты своего карманного собора позовешь, да?

— Ты понимаешь, просто тебя здесь просто положат очень сильно.

— То есть ты сам ссышь разбираться, да? То есть ты прячешься за чужую жопу, да?

— Ой ё-моё блин всё я понял могу так что за шмара у тебя на фоне кукарекает а шмара вы мне оба надоели да какой детский сад так шмара ты слышишь базар подъемок мне

— Мне похуй на твоего выблюдка. Слышишь, выкинь его нахуй за ногу в окно.

— Слышишь, выблюдок, у меня есть твой номер телефона, жди меня в гости завтра. Пока, чучело.

— Я проституток не заказывал. Потому что ты себе в конце... Ну, что, ну... Можно сломать. Можно не... Носовую, слезную. Нет, нет, нет.

— Утренний. Утренний. То есть у тебя ручной СОБР есть. Так не петушись, подожди.

— Смотри сюда. Расскажи мне. Денвай, да? Я-то приеду.

— То есть ты прячешься за чужую жопу, да? Да какой детский сад?

— Похуй на твоего выборка.