Ставим на место копирастов

Разбираюсь со злобными копирастами, которые решили наехать на Масяню.

Транскрипция разговора

— Алло. Алло, Анна, да, здравствуйте. Это Олег Куваев, я получил ваше письмо. Я немного в замешательстве, понимаете?

— Я прочитала еще сегодняшние ваши утренние письма. Понятен ваш настрой. В том письме я всего лишь задала вам вопрос. На каком основании вы используете песню? И сразу напоролась на негатив, на который негативом и ответила. Ни чертим... И ваше вчерашнее письмо по поводу встречного иска за какую-то клевету в ваш адрес, я на вас даже не нападала и не пыталась этого сделать, всего лишь задала вам вопрос. Вы могли мне ответить, что вы, используя это музыкальное произведение, либо не использовали вовсе. И объяснив вашу точку зрения, я бы вам высказала свою точку зрения.

— Анна, скажите, пожалуйста, если я и использовал часть какого-то музыкального произведения, вы ли являетесь автором этого музыкального произведения?

— Автором нет, я написала, что автор является Федор Чистяков, его официальный представитель.

— Совершенно верно. То есть вы не являетесь автором. Вы являетесь теми, кто благодаря неверной совершенной системе так называемой защиты прав правообладателя пытаетесь поднимать на этом деньги. То, что делаю я, я не защищаю авторским правом. И любой может использовать...

— Олег, а я вам говорила о деньгах. Я понимаю, что, возможно, вы обижены какой-то странной системой. Ваши шесть списков по поводу защиты ваших всех прав, либо еще чего-то. Но я же вам ни слова не сказала про деньги. Почему вы сразу меня приравниваете к какой-то общей системе? Вы не знаете, чем занимается наша компания сейчас.

— С целью вы заявляете права на этот фрагмент? С какой целью? Объясните мне.

— Я задала вам вопрос, чтобы понять, на основании чего вы, как автор мультфильма, используете авторское право автора Федора Чистякова? Я спрашиваю у вас.

— Я спрашиваю у вас. Почему вас волнует, что я использую? Вы хотите мне что-то предъявить или что? Ваши претензии меня оскорбляют, как творческую личность, понимаете?

— Олег, я вам не предъявляла претензии. ни одной. Мы вчера с вами общались целый день, и вы сегодня мне продолжаете писать. Что вы мне пишете, я читаю и абсолютно могу понять. Ни одной претензии к вам я не предъявила. Это главный вопрос. Вопрос.

— Оскорбительным является не вообще сам вопрос, сама постановка вопроса для меня, как для творческой личности, является оскорбительным. Понимаете?

— Я понимаю, что творческие люди, они необычные. Совершенно необычные.

— Потому их интересует творчество, а не заявление прав на них. И задавание вопросов, а почему я использую

— меня есть клиент, которым является Федор Чистяков, которым является автор музыкального произведения, с которым я тоже вчера не училась переписываться по этому поводу. И он мне обещал свое мнение по этому поводу. И он понимает, что там используется мелодия его произведения «Человек и кошка». Да, там всего 10 секунд. Да, там нет практически ни одного совпадания с текстом. Но ваш герой напевает эту песню в кадре. То, что вы начинаете потом искать какие-то основания, присылать мне статью о пороге, то есть я понимаю, что вы передо мной оправдываетесь за что-то, при этом говорите мне, что я вас оскорбила.

— Чистяков, прекраснейший музыкант, вы кто? С чего вы взяли, что вы имеете право задавать мне подобные вопросы? Вот если бы Чистяков мне позвонил или написал и сказал мне, Олег, скажи мне, почему в своих прекрасных и смешных мультиках про веселую девочку Масяню, которая нравится тысячам и тысячам людей, ты использовал, значит, мою мелодию, но не попросил у меня, чтобы я тебе доплатил за это? Тогда да, тогда, я понимаю. А так звонит какая-то ФИФА, точнее пишет какая-то ФИФА, задает какие-то вопросы, называет себя начальником отдела ГИМНО.

— Вы будете продолжать меня оскорблять сейчас, мы этот разговор закончим. Я не сказала ни одного оскорбительного слова. Я сам отношусь, я тоже могу высказаться, но я вам не ФИФА какая-то. Я представилась в первом письме, и разговор на этом закончен. Вы набрали еще раз список хороших слов моим адресом?

— Значит, Анна, послушайте. Во-первых, я не разрешал вам заканчивать разговор. Вы не забывайте, с кем вы общаетесь. Это во-первых.

— Для меня вы не тот человек, которым вы себя считаете. Для меня вы обычный производитель аудиовизуального произведения. И я не хочу продолжать разговор в таком томе. Я его не продолжать.

— Послушайте, эти аудиовизуальные произведения радовали людей, когда вы еще под стол пешком ходили, деточка моя.

— Вы обо мне ничего не знаете и не имеете права меня оценивать. Вы мне никто. Кто?

— Я прекрасно знаю, с кем я говорю.

— Что вы говорите?

— Информация собирается, да. Если вы думаете, что для вас это пройдет так бесследно, то вы ошибаетесь. И дело совершенно не в вашем первом музыкальном издательстве, а в том, что вы посвели себе так, в такой форме, общаться со мной, с Олегом Куваевым.

— Боже мой.

— И кого это не проходит бесследно? А тем более для какой-то

— Я очень рада.

— Директора, начальника отдела. Охереть, все. Теперь все должны перед тобой бегать на задних лапках? Еще я получу тебя хотя бы одно письмо. Я от тебя получу. Анюта, ты об этом пожалеешь. Тебе понятно?

— Мы на ты с вами не переходили. Ты меня поняла, овца?

— Ты меня поняла или нет?

— Да сейчас. Нафиг пошел и больше Сейчас! сюда не звонишь. Анна, Анна, скажите, пожалуйста. Так вот, так вот. Совершенно верно. А с какой целью? Я спрашивал у вас.

— А не заявление прав.

— У меня есть клиент. Послушайте. Говорите нижний голос. Послушайте, мы нашли... Послушайте. Поэтому имейте совесть.

Другие пранки