НЯ ПОКА ПРОТИВ ХУТИНА
Перед смертью они кричали "Путин - хуйло!", а вы не помните их имён!
Транскрипция разговора
— Алло, здравствуйте. Это Михаил? Да. Да, Михаил. Я сейчас объясню, кто и откуда я звоню. Меня зовут Ирина. Ваш номер я нашла на страничке ВКонтакте. Почему ваш номер я нашла? Мы телеканал Украинский. Мы готовим сейчас программу детей и подростков, которые участвуют в квестах в интернете. Я думаю, вы понимаете, о чем идет речь. Вот я вижу у вас в друзьях есть Рина Поленкова, девочка, которая вот из России, с которой случилось вот это несчастье в прошлом году.
— Так.
— Вы ее знаете, прошу прощения, знали. ее друг мы мы достаточно близко общались я прошу прощение такая бывает вы совершеннолетний Да. хорошо смотрите дело в том что мы поднимаем эту тему почему у нас в украине на днях 7 декабря а может быть вы слышали, произошел первый в Украине такой случай. В городе Мариуполь, Донецкой области, девочка спрыгнула с 13 этажа, ей было 15 лет. Да, в этой программе мы хотим поднять этот вопрос и хотим, конечно же, найти, пообщаться, пригласить людей, возможно родственников, возможно маму, если она сможет, Рины. То есть девочки, которая действительно стала иконой, к сожалению, этого всего движения. Я, в принципе, говорю, высказывая, наверное, свое какое-то отношение к этому вопросу, хочу услышать, может быть, у вас другое мнение, может быть, вы знаете, что там на самом деле произошло, может быть, я ошибаюсь.
— Слушайте, ну, на самом деле, я не знаю, в курсе вы или нет, но как в случае с Риной, так и в случае с вот этой вот, значит, последней девочкой, я думаю, что на самом деле ситуация, вы вообще не знаете, да, но всё это движение существует как протестное движение. То есть, таким образом, девочки, дети протестуют против кремлёвской тирании.
— Против кремлёвской тирании?
— Да, да. Они причём, когда, значит, там у них ещё есть такая внутренняя фишка, они перед тем, как умереть, они шепчут «Путин хуйло». И, ну, как раз перед самым моментом. То есть, скорее всего, когда она прыгнула с крыши, она в этот произносила «Путин хуйло».
— Вы сейчас со мной серьёзно разговариваете. Совершенно серьёзно. Это так и есть? Совершенно серьёзно. так и есть. Просто я бы не хотела, мы бы не хотели принципе, какой-то политический окрас Слушайте, ну а если
— Эта ситуация уже имеет политический окрас Что поделать?
— Вот такого я не знала Я не знала о том, что это
— Вы плохо ищите видимую информацию, плохо копаете Потому что Это и обсуждении
— Ну хорошо, спасибо И что? И получается, это Это антипротест. Протестное движение подростков
— Да.
— Которые направлены против существующей власти в России.
— Против режима, да. Ну, потому что, а что они еще могут делать, скажите мне? Какие еще действия могут совершать? Вот тот же самый Дадин, он попытался выйти и публично говорить о том, что это не очень хорошо. И его сейчас посадили, бьют, правильно? Пытают там. Поэтому, в принципе, у этих детей не остается выхода совсем.
— А скажите, пожалуйста, я понимаю, протест можно выражать, Но это же всё равно своего рода преступление доводить детей до суицида. Ну, так, конечно, естественно.
— А довести, значит, так в том-то и дело, Значит... это и есть самое главное преступление. То, что вместо того, чтобы заниматься какими-то интересными вещами или реализовываться, как Ирина, так и остальные вынуждены просто прощаться со своими жизнями.
— Я поняла вас Скажите, пожалуйста, можем мы поговорить мамой Ириной Или с ее родственниками Или вы ее родственник Или очень-очень близкий вы друг Как вы вообще смотрите на это Как вы считаете, можем мы пообщаться с ней Или нет
— Не знаю вы хотите прямо пригласить К вам на телевидение
— Я думаю
— Да.
— По поводу этого этого, ну, для начала мне хотелось бы понимать, во-первых, первое, хочет ли человек, в принципе, эту тему поднимать расширить. А как канал у вас называется
— Еще раз? Телеканал
— Интер. У нас есть своего рода программа. А мне стоит? Я мог бы уточнить, конечно.
— Я мог бы, конечно, уточнить, только я слышал, что то есть, ну, не будет ли опасно приезжать?
— А, опасно? Ну да, ну просто
— Вдруг опять закидают Коктейлями Молотова Вот
— Нет, у нас все спокойно У нас все нормально, мы находимся в Киеве Рисков никаких нет Ну как, я вот видел
— Я слышал о том, что, значит, там Интер в очередной раз закидали коктейлями Молотова Не случится ли подобного чего-то? То мне стоит говорить об этом? Или не стоит? Лучше скрыть
— Нет, ну вы правильные вопросы задаете, вы следите за новостями, естественно, да, это правильно, что вы спрашиваете, все в порядке у нас, мы же работаем, как видите, поднимаем такие темы, поэтому все у нас нормально, за это не переживайте.
— То есть мне не стоит говорить о том, что могут на входе сжечь?
— Кому?
— Ну-нибудь Ну, ну-ну. Те, кто хотят прийти На ТВ На телеканал Просто нужно же
— Вы знаете, на сигаретах пишут
— Вредит здоровью, может вызвать рак Вдруг человек придет к вам А в этот момент закидают коктейлями Молотова
— Абсолютно неверно И абсолютно такого не произойдет
— Такое уже происходило
— Ну, с кем происходило?
— С телеканалом Интер.
— В нашей программе не поднимается вообще в принципе политическая...
— Я понимаю, но это же программа выходит на каком-то определенном канале, правильно?
— Да, запись программы происходит на киностудии, выходит она на определенном канале. У нас все безопасно, абсолютно нет никаких предвзятого или какого-то отношения, никакой опасности и рисков точно нет.
— Понятно хорошо
— Ну конечно, а зачем мне было вас... Зачем бы мне было вас обманывать Скажите мне Специально Приманить вас
— Наверное, я не знаю, но вдруг
— Рук. Хотя вы правильно Я могу даже добавиться к вам Вконтакте Чтобы вы увидели меня Я увидела вас Чтобы вы понимали, с кем вы разговариваете Что я человек настоящий что говорю.
— Ну, хорошо, хорошо. А скажите, вы готовы рассказать о борьбе, значит, о том, все-таки,
— Почему, значит,
— Значит... те, кто, по идее, еще только-только, можно даже сказать, не начал жить, да, прощаются своей жизнью просто, ну, вот потому что
— Режим... Мы будем говорить о людях, которые совершают преступления, которые подводят подростков суициду и прочим калечениям своего тела. Вот о чем мы будем говорить. О политическом моменте мы не будем говорить. До новых встреч! Мы будем вынуждены это обойти.
— Да, но если они прощались с жизнью как знак протеста, то как можно обойти главную идею, ради которой они лишились своей жизни? Вы хотите оставить в стороне как-то это, мне кажется, Ну, это... предательство по отношению к
— Смотрите, дело в том, что вряд ли я считаю, что девочка из Мариуполя Украины, которая выбросилась на днях из окна, делала это для того, чтобы выразить протест против власти. То есть это уже переросло в такой момент.
— А вы помните, что вообще сделал Путин в Мариуполе?
— Конечно. Честно вам сказать, я сама из Мариуполя.
— Ну, так тогда вам должно быть понятно, что после всего произошедшего Знаете, ну... потерять рассудок и совершить что-то подобное могут не только девочки.
— Я могу вам сказать, что вот такими вопросами как раз я не могу обсуждать идеологию не имею на это ни должности, ни
— Так в смысле идеология? Подождите секундочку Причем если идеология, есть конкретные преступления против людей Выстрелы градов по жилым домам Какая здесь идеология? Какая здесь политика? Алло, это факты
— Я говорю в данном случае о конкретной ситуации о теме того, что подростки заканчивают жизнь самоубийством, и их к этому кто-то подводит. Очень грамотно и ретельно, скажем так, тщательно отбирая их. Вот о чем я хочу в данном случае поговорить. Про Града и про Путина я, честно, я не имею на это права и даже как-то рассуждать. Не хотела бы я касаться, по крайней мере, в данном случае, при первом вашем разговоре с нами.
— Понятно. Нет, ну просто вы спросили, я отвечаю. Да, мне-то как-то в принципе.
— Если вы нам можете помочь связаться с мамой Ириной, мы будем вам очень благодарны. М-м-м.
— Могу, в принципе, да, почему бы и нет.
— Поэтому я, давайте я добавлюсь к вам, потому что мы понимали друг друга.
— Да, но я сейчас не могу зайти, я чуть-чуть позже буду в интернете, чтобы вас добавить. Слушайте, ну давайте тогда, наверное, я, может быть, я давайте я и позвоню сейчас, уточню, и вы мне перезвоните минут через 10, наверное.
— Вы ей позвоните и уточните?
— Да, вы знаете, я могу у нее уточнить, взять у нее номер, а вы мне перезвоните минут через 10, и я вам дам номер, вы позвоните, с ней сами пообщаетесь.
— Хорошо, хорошо, все, давайте так и сделаем. Все, договорились.
— А как вас зовут еще раз?
— Ирина.
— Ирина, хорошо, Ирина, все, тогда минут через 10 перезвоните мне, окей?
— Да, я уже добавилась к вам, фамилия моя Власюк.
— Хорошо. Хорошо, замечательно, замечательно, Ну все, жду тогда вашего звонка, да, до свидания. Рыжий. Рыжий, срочно. Да.
— Наше прощение знали.
— Чтобы я понимала, что не общаюсь.
— Совершенно серьезно. Совершенно серьезно. Да.
— Вместо того, чтобы... Угу. Вдруг опять...
— Ну как, ну я вот видел...
— Угу, угу.
— Нормально.
— Хорошо, ну а скажите, вы готовы...
— Вы журналист?
— Угу.
— Давайте так и сделаем.
— Мат еще раз. Мат пишется.
