Рамазан

— Алло, да. Алло. Алло, а Ибрагим Чекис нет?

— Нету его. Нету его.

— Когда будет? Виктор, вы папа его, да?

— Да.

— А с кем я говорю? Когда он будет?

— Я не знаю.

— А был сегодня вообще?

— Я его не видел.

— А вы, как я понимаю, его отец, да?

— Да.

— Меня к вам вопрос такой есть произошла ситуация не совсем хорошая и мы пытаемся разобраться, чтобы не было, знаете, национального вопроса так далее Вот. вы в курсе вообще произошедшего, да?

— Это, вам что конкретно надо?

— Ну, смотрите, я вам объясню его нету, понимаете? понял, мне ваше мнение по этому поводу вопроса интересно, вы понимаете, что после сейчас

— А что в мое время? Там есть следователь, пусть он разбирается. Если он не разберется, тогда мы сами подключимся. Пока дело ведет следователь, пусть ведет.

— Ага. Ну, то есть вы считаете, что действия Ибрагима были, ну, все нормально, все хорошо?

— Ну как, человек без оружия был, в него стреляют. Куда это годится?

— Так, но ведь он же напал на другого человека. Там же на видео все видно, как он избивает, значит, там... совершенно неизвестного ему человека есть тут как бы все в порядке все нормально здесь вы не видеть чего-то нехорошего я его больше верю чем там видео которые вы смотрели видео видео с камер вы считаете что там ну ну я не

— Я не видел этого, я этого в видео не видел. Его надо внимательно посмотреть. Он никого не трогал, они ехали домой, на его друга напали, он стал защищать, из него стрельнули. Вот так он мне рассказывает.

— Нет, просто дело в что на видео видно, что он со своим другом просто нападает на неизвестного ему человека, и в целях самозащиты девушка в него, ну, не в него там, в этого, в его друга стреляет. Вот. То есть получается, что как бы зачинщиками конфликта были как раз Ибрагим с друзьями. как он рос культурным ребенком

— Не спортсмен хорошо

— Я объясню, просто такая ситуация, я, в принципе, должен с вами, как с отцом, по этому поводу поговорить, значит, много людей, которые посмотрели видео, запись камер, да, где отчетливо видно, что ваш сын вместе со своими быдлыми друзьями нападает на совершенно, ну, неизвестных ему людей, да, ну, вот, все это вызвало бурю эмоций, Хорошо. И вот есть люди, которые собираются приехать и разбираться самим с Ибрагимом, потому что закон бессилен, как получается, да, то есть на видео записано, что Ибрагим на кого-то нападает, но девушку пытаются судить, а не судить непосредственно Ибрагима и его друга-быдлана, который напал на человека. Вот что вы по этому поводу думаете? То есть хорошо ли, что он попал в такую ситуацию, в которой теперь могут пострадать другие люди, да и он, в принципе, может пострадать?

— Вы что, мне угрожаете, что ли?

— Нет, нет, нет, я вам объясняю, какие сейчас движения...

— Ну, значит, пострадать может. Кто может пострадать? Я, что ли, от тебя пострадаю?

— Нет, нет, я вам...

— Пострадать может.

— Секундочку. Ромазан.

— Все, давай, хватит, завязывай. Есть следователь там, и пусть разбирается.

— Погодите, погоди.

— Пострадать может. может. Ты мне, что ли, угрожаешь? Службу взяли? Другие люди. Видео. Отнесите это видео, покажите следователю, пусть он разбирается. Отнесите следователю это видео, пусть он разбирается. Я еще никому не подходил и никому ничего не говорил.

— Ромазан, секундочку, я же вам не угрожаю. Вы слушаете, что я вам говорю, или вы не слушаете?

— Не надо, все, завязывай. следователь, идите к нему, жалуйтесь.

— Да никто... Не думайте сюда приходить.

— Я вам сразу говорю, не думайте сюда приходить.

— К вам выезжают люди, вы понимаете?

— Не надо ко мне заезжать. Что сюда приезжать? Разборки

— Не надо мне объяснять ничего. Они приедут.

— Для этого есть закон. Идите туда, там разбирайтесь.

— Закона нету, это Россия. Так вот, они приедут, дождутся...

— Как нет? Иди этому следователю плю в лицо тогда. Скажи, закона нету. Что за мной?

— Поэтому приедут люди к вам под дом на Петрозаводскую улицу. 18, да? Дождутся там Ибрагима. Дождутся там Ибрагима. И отрезать ему ноги, понимаете? Я просто...

— Ну режут, давай режьте ноги ему, еще что-то там, давай режьте.

— То есть вы не против того, чтобы Ибрагим построил...

— Отрезали ноги, да, я не против, давай режьте. Все, туда прекращай звонить, какой бы ты там деловой не был, в мою квартиру не приходи, я тебе по-хорошему говорю. Я тебя не знаю и знать не хочу.

— А почему не приходить?

— Хочу сюда ходить. Здесь что, разборочная хата, что ли? Вы там стреляли, сами разбирайтесь.

— Рамазан, а вы как давно вообще в Москве живете, скажите мне?

— Какая разница?

— Ну как это какая разница? Вы же не коренной житель Москвы, правильно? То есть вы приехали, так же?

— Ну и что, я что, тебе должен что-то, что ли?

— Я объяснил.

— Я завязал эти дела, все. Кино.

— Какие дела?

— Все, давай, хватит. Я вам по-хорошему говорю, сюда не приходите.

— Мы с вами культурно общаемся.

— Мирно разойдемся и все. Дети подрались, дети разберутся. вы понимаете... Я сейчас тоже там кого-то подключал.

— Наш сын напал на человека.

— Вы мочите его, что вы хотите от меня? Если на меня напал, я бы замочил бы. На тебя напал, мочи, разбирайся сам.

— То есть вы предлагаете, точнее, предлагаете убивать Ибрагима?

— Я ничего не предлагаю, я тебе говорю. сами говорите, мочите. Не дони сюда и не приходи, он здесь не бывает.

— Вы взрослый? А где он бывает? Дай мне его контактный телефон, и я не буду тебе звонить.

— Еще что-то? Может, тебе на блюдечки его принести? Ты что, такой крутой, что ли? Я не понимаю.

— Так, во-первых...

— Ты по-хорошему, бать, не приходи сюда и не звони.

— Не пикай мне для начала.

— Непонятно все.

— Во-вторых, дай мне телефон Рамазану.

— Да. Спасибо. Верно. Я не вижу.

— Я, конечно, понимаю, что вы...

— Я, конечно, понимаю, что вы... Я там не знаю. Мат пишется.

— Так, Абдулли Кедаев, Рамазан, да, вас зовут?

— Нет, не спрашиваю. Мат пишется.

— Секунду.

— Пусть взяли другие люди. Мат пишет никому ни по какому.

— Вечная жалоба.

— Мат пишется.

— Сдута, да?

— Я вам пахарошу. Дети подрались, дети разбились. Блин, не звонит.