В Дагестане отстреливают собак

— Алло. Алло, да, здравствуйте, здравствуйте. Я по поводу подписей. Я вас слушаю. Ну вот я узнал об этой ситуации, значит, хотелось бы чуть поподробнее уточнить нюансы. Значит, как я понимаю, подписи сейчас собираются для? Для прекращения бойни в городе. То есть нужно какое-то количество подписей, чтобы те люди, которые, значит, собачек режут, перестали их резать? Они так сказали? Да?

— Нет, это письмо в Чайке, в генпрокуратуру, чтобы наша власть здесь действует и не реагирует никак. Те органы, которые должны заниматься. Идет разжигание.

— Ага, то есть для Чайки, для прокурора, который, значит...

— Для прокурора, да.

— А сколько подписей нужно?

— Ну, мы уже собрали, еще чем больше, тем лучше.

— Ну, а есть какая-то нижняя планка, после которой Чайка обязательно отреагирует?

— Нет, планки никакой нет. Нет. Есть, чем нам сказали, 40 подписей, там 50 хватает, но мы собираем, хотим собрать больше 100, потому что люди очень откликнулись.

— Хорошо, а кто вообще занимается убийством этих животных?

— А вы, собственно, кто?

— Слушайте, я, собственно, человек, который пытается узнать, что происходит, может быть, помочь каким-то образом.

— Вот это хорошо, а вы откуда, просто у вас номер тоже?

— Из Москвы, из Москвы, просто узнал о том, что

— А, в Москву звонить, а. Да, да. Занимается по негласному соглашению, конечно, администрация города.

— А, то администрация города вырезает живот.

— Не официально, выезжают, наняли охотников, нам с МВД из своих, как бы, таких источников сообщили, наняли охотников, просто дали указания, они его выполняют. Когда напрямую спрашивают, они нам такие квадратные глаза делают, да вы что. что... Ну, у нас есть знакомые, которые сказали, да, есть такое указание. Почистить город. И, конечно, сами тоже жители, у которых агрессия есть неотбустанная, которую надо на что-то выплеснуть. Да, и вот режут просто, и вспаривают им брюхи, щенят, режут. Вот в школах школах просто истерики у детей. Сейчас у нас столько случаев, все на волокарзине. Короче, ужас что.

— Слушайте, ну ведь собаки действительно штука опасная, ведь, как я понимаю, загрызли девочку собаке, да?

— Мат. Ну, загрызли девочку, но это еще не нет официального такого, следствие ведется

— Следствие ведется, я понял, ну просто, знаете, реакция же жителей все-таки достаточно

— Ну я поняла, да, поняла, все понятно, да Ну, следствие ведется, но это же вина не собак, это же вина администрации города, которые ходили и обращались уже с пятого-шестого года, что надо что-то с этим делать Вы имеете в виду бездомных собак? Да, цивилизованно стерилизовать, кастрировать. Программа же есть. В тендер, непонятно, выделяются деньги по 3 миллиона. Эти 3 миллиона непонятно где оседают, почему в карманах.

— Так они оседают там же, куда вы отправите письмо Чайке, понимаете? Очень интересно, почему вы считаете, что письмо Чайке, которое сам сотрудничает с преступниками и убийцами, должно на что-то повлиять? Наивность ваша просто удивляет.

— Нет, я все поняла, но у нас сейчас, вы понимаете, без бумажки мы букашки, все равно какая-то бумага должна быть. И эта бумага будет пусть освещена нам, потому что с России защитники тоже все поднялись и тоже у себя делают все возможное, чтобы как-то осветить обстановку.

— А осветить обстановку, да. Вот, собственно, я же для этого и позвонил, чтобы осветить обстановку. Но вы же понимаете, что люди, которые этих животных режут, у них есть вполне конкретная мотивация, и вряд ли они остановятся. Собирайте его подписи, не собирайте.

— Нет, в любом случае, вы знаете, вот пока за эти дни, когда сказали, что Москва уже реагирует, и какая-то реакция немножко поубавилась, все равно поутихли немножко.

— Ну, так и собачек меньше стало, правильно?

— Ну, да, но все равно реакции Центра у нас боятся. У нас знают, что работу не выполняют, как надо выполнять и по шапке получить. Все равно, какая-то реакция все равно пошла, что люди не бездействуют, что люди не молчат.

— Хорошо, ну а Гаджиев как на это дело отреагировал? Гаджиев.

— А кто такой Гаджиев?

— Ну как, это же один из руководителей подразделения полиции.

— Никак не отреагировала. Вообще МВД никак себя не повело. Вот поэтому мы пишем письмо в прокуратуру, потому что МВД никак себя не ведет и никаких действий не делает. Никаких действий, Вот поэтому хотим обратиться, чтобы обратила внимание прокуратура на все это. Никаких действий, никаких.

— Так, хорошо. Ну а если вот сейчас вам могли бы обратиться, например, к всем зоозащитникам России, что бы вы им сказали?

— В плане чего, чтобы мы им сказали? Чтобы помогли нам более, потому что сейчас администрация города собирается делать усыпалку, понимаете? В течение двух дней она строит приют, усыпалка. Вот так. Сейчас делают это вблизи центра населенного пункта. Люди уже вышли жаловаться. Совещание с мэром будет в понедельник. Потому что люди пришли жаловаться и говорят, не делайте это в населенном пункте.

— То есть вы имеете в виду приют для животных не делать?

— Да, они приют. Ну да, типа приют. Псевдоприют. Без плана, без проекта. Делают они приют, передержку для собак. Сюда их запустить и понятно, что они там будут делать. А для отвода глаз и для прессы это будет приютом.

— То есть там на самом деле их будут не ютить А они их там будут продолжать резать Просто уже В таких масштабах Больших объемах Слушайте, ну это же бездомные животные В конце концов Один раз так вопрос решится и все Больше

— Ну слушайте

— Конечно это неправильно Нет, больше

— Большем. Ну, что значит в большем?

— Ну, один раз вопрос решить, один раз вопрос решить с ними, и все.

— Нет, нормально, цивилизованно его решить надо.

— Ну, цивилизованно его нужно было решать до того, как собаки начали грызть детей.

— Все понятно, сейчас тоже можно, уже я, конечно, понимаю, мы алтарь обогрели этой кровью.

— Ну, что теперь делать? А теперь закончить начатое. девочку. Закончить начатое нужно. Если уже принесли в жертву девочку, то давайте зарежем всех собак и закроем этот вопрос раз и навсегда. Сюда.

— Вы думаете, Тараса навсегда закроется?

— Ну, на какое-то время, да. А потом опять. Так вы понимаете, как хорошо. Смотрите, есть потенциальные нереализованные желания резать. Да? Нереализованные.

— Ну, я об этом и говорю.

— Есть собачки, которых можно резать безнаказанно. В чем проблема? По-моему, все очень хорошо.

— Да, ну, вы знаете, здравый смысл говорит о другом. Давайте говорить о здравом смысле, если мы хотим жить в нормальном обществе, а не в обществе арборов.

— Ну, послушайте, ну, в отдаленных местах Дагестана до сих пор... Эти переживания не изменят ситуацию, по большому счету. И вряд ли письмо Чайки что-то изменит. Понимаете, там такие люди сидят.

— Ну, вы считаете, надо сидеть, просто лапки сложить и смотреть на все это, да?

— Нет, почему? Нужно проводить воспитательную работу, а не уже сейчас по факту того, что происходит, кричать и махать руками. Надо было до этого объяснить, что вот так. Можно было собрать пикет, например, у городской администрации, из-за того, что администрация не делает ничего с

— Нет, санкционированный митинг. Мы уже собирались.

— Ничего страшного, уехали мы на полосу.

— Нет, в связи с тем, что у нас криминогенная экстремистская обстановка в республике, все митинги запрещают нам МВД. — и МВД запрещают.

— Так, слушайте, может быть, это оккупация называется, или как? Если вы не можете выйти на улицу и сказать, что вы с чем-то не согласны.

— Да-да, персономерно так это называется.

— Понятно, понятно, ясно. А премиальное количество собак на сегодняшний день сколько было? — Отременно? Ну да, отстреляно, зарезано

— Я поняла, но вы знаете, статистика нет вот каждый день там около 50 -100 собак Точно просто валяются везде трупы по всему городу В каждом районе В Каспийске, сейчас еще по республике начали так же стрелять

— А это все бездумные уличные собаки, да?

— И нет, хозяйские тоже попадаются

— Тоже попадаются

— Которые на свободном выгуле которые на свободном выгуле были попали ну а это в основном как я понимаю крупные собаки маленьких собак не трогают нет всех щенка горло перерезает я вам говорю щенкам горло всех-всех ломает спаривают ломает ноги перерезает щенкам горло ужас это вступляют за машины протаскивает по трассам.

— О, слушайте, вот это интересно, да, фантазия в Дагестане хорошая.

— Угу. Прикольно. Да. Просто вот сейчас ездим к людям, собираем подписи, и все рассказывают просто ужас, волосы дыбом стоят.

— А котов не трогают хоть, слушайте?

— Вот насчет котов кто-то говорил, что тоже пристреливают там за компанию.

— Слушайте, нет, котов трогать нельзя. Коты хорошие, они мяукают, мурлычат, мышей ловят. Зачем их вообще? Ну, ладно. Ясно. Хорошо, я вас понял. Что ж, ну, посмотрим, что мы можем сделать. Хотя, серьезно, письмо Чайкину...

— А вы хоть представьтесь, пожалуйста.

— Евгений Павлович. Евгений Павлович меня зовут. Евгений Павлович. Да, просто, понимаете, с письмом Чайкина, так как с письмом Путину. Весело, комично, но совершенно бесполезно. Понимаете? То есть вы бы лучше своим мужикам объяснили, Ну, знаете, пусть оно будет.

— Я все поняла. Пусть оно будет. У нас здесь немножко ситуация расшатана, Евгений Павлович. Она немножко расшатана сейчас каждая бабочка Которая в одну сторону крылышками махает Уже подрывает

— Ладно, хорошо Спасибо за информацию, вам всего хорошего И Аллаху Акбар

— Всего доброго

— До свидания

— И идет разжигание. И стоит как бы. Ну я поняла, да, поняла. Вы имеете в виду бездомных собак? Как-то это...

— И все.

— Так.

— В больших объемах. Разрешите мне... А теперь закончить начатое. Все еще хорошо.

— Давайте не будем много говорить. Чем вы нам можете помочь?

— Вот такая вот ситуация. И с тем же...

— Перманентная, да? Отделено?

— Ну да. Угу.

— Прикольно.

— Хорошо, спасибо тогда за информацию.